<<<<< 1 часть

Наш путь домой

Прочитав мой короткий рассказ о нашем  приезде в Кыргызстан, многие читатели  попросили написать об этом больше, так как моя история показалась им интересной. Я с удовольствием это сделаю, мне самой захотелось об этом рассказать, потому что, спустя шестьдесят лет, оглядываясь назад, я вдруг поняла, что стремление этих маленьких девочек жить на своей Родине, заслуживает  большего внимания. 

Поскольку мои родители были люди несвободные в своих действиях, им было необходимо разрешение соответствующих органов и только получив его, они   зарегистрировали свой  брак. Первой родилась моя сестра Нина, но когда мама была в положении мной,  срок заключения  у папы закончился, он был вынужден уехать домой. По прибытию  он обещал вызвать нас с мамой. Но по ряду причин он этого не сделал.

Оказывается, папа уже  принял решение, что не будет нас забирать к себе, поэтому все документы и свидетельство о браке он оставил под клеенкой на столе. Несомненно, отец был оптимистом, он забыл, что женился на немке и, в отличие от робкой и нерешительной кыргызки того времени, мама была бойцом, которую жизнь крепко уже закалила.  Вскоре она случайно обнаружила документы и все поняла…

Когда я родилась, жена директора обогатительной фабрики пришла к маме с просьбой отдать меня ей. Они были бурятами  и у них не было детей. Она умоляла отдать меня, говорила, что я похожа на них, такая же смуглая, никто не усомниться в том, что я их дочь. Обещала обеспечить маму до конца ее жизни, но мама не согласилась, хотя ей было очень трудно одной с тремя детьми. Через год, когда я сильно заболела воспалением легких и врачи уже отказались меня лечить, как безнадежную,  потому что еще не был открыт пенициллин, то она опять пришла к маме с просьбой отдать, обещала,  что  повезет меня к лучшим врачам, но мама отказала ей снова.   Через речку жила бабушка — знахарка и  мама решила понести меня к ней. Это была  последняя надежда. Была весна и лед на реке  был уже  тонкий, ее отговаривали, но мама, рискуя нашими жизнями,  побежала поздним вечером к ней  по льду и свершилось чудо, она смогла   поставить  меня на ноги.

После моего рождения мама  подала в суд на отца о взыскании с него   алиментов.  Если мало кто  знал, что у папы остались дети в Монголии, то здесь это стало достоянием всего колхоза и близлежащих селений. Падение метеорита не привлекло бы такого внимания, как это событие – Жапар платит алименты «немис аялына». В то время многие и понятия не имели, что такое алименты – это был первый прецедент. Кстати, папа платил  алименты до нашего совершеннолетия, хотя мы и жили вместе. Когда в бухгалтерии спросили почему не отказывается от алиментов, то мама шутя сказала, а вдруг он опять от нас сбежит, мне что  потом опять  его догонять…

    Папа, мама, Ваня, Нина и соседка (на заднем плане)

О моем старшем брате Иване

Когда маму угнали в трудовую армию, мой старший брат Ваня остался в селе со старенькой бабушкой. У них не было почти ничего и в скорости бабушка умерла от голода. Ваня, ему было шесть лет, не понимал почему бабушка так долго спит и очень холодная. Он спал рядом с ней несколько дней, пока соседи не узнали. Затем его забрали родственники и увезли в Сибирь.  Мама много лет его искала через «немецкое радио» – это расспросы у всех, кто писал письма родственникам, знакомым с просьбой узнать судьбу ее сына.  Ведь их в одночасье раскидали по всей стране, где были самые тяжелые условия для жизни.

Наконец, ей сообщили, что он в находится в Красноярском крае. Мама поехала на его поиски, она нашла дом, где он жил, но его там не было, он пас хозяйских гусей за селом.  Он прибежал, когда ему сказали, что за ним приехала его мать. Мама не поверила своим глазам – перед ней стоял ее, оставленный дома,  шестилетний ребенок с огромным животом от голода, хотя ему на тот момент было  уже тринадцать лет. Мама забрала его и начала потихоньку кормить, ему нельзя было давать много еды, а он же постоянно просил кушать, стоял на коленях, умолял, проклинал мать, что она жалеет еду от него. Это были самые тяжелые  дни для мамы, пока она поднимала сына. Он так и остался невысокого роста, голод оставил свой след. И уже будучи взрослым, прекрасно понимая, что мама спасла его от смерти, что не могла она поступить иначе,  он все  равно в душе держал на нее обиду, что  не дала ему тогда накушаться досыта.  Детская обида – самая тяжелая  обида, которую не забываешь никогда.

Ваня очень любил отца, до конца его дней он относился к нему с глубоким уважением. Это было у них взаимно. Поскольку свой отец у него  был немец, впоследствии, когда он вышел на пенсию, по нашему совету  и приглашению   наших  родственников, он с семьей переехал в Германию, на  свою историческую Родину. Брат свой 70-летний юбилей отмечал здесь, в Бишкеке, как они говорят – дома. Это был его последний приезд в Кыргызстан. Он похоронен в Германии.

Дети его устроились хорошо. Дочь Таня получила высшее образование в университете во Франкфурте, сейчас работает по специальности, имеет собственный хороший гостеприимный  дом, воспитывает двоих детей. Сын Ник тоже трудится  на хорошей работе, имеет огромный дом, воспитывает двоих сыновей. Они  часто приезжают к нам. Как бы не складывалась их жизнь там, а своим домом они считают Кыргызстан.

Как мы жили в Казахстане

…Когда  мамины родственники нас вызвали к себе в Казахстан, мама устроилась на работу в столовую  санатория и нам дали комнату в старой, заброшенной больнице в лесу. Мы жили там втроем с мамой. Однажды, мы с сестрой сидели, кушали арбуз на сундуке, потом поднялись и отошли в другой угол и в это время рухнул потолок туда, где мы до этого сидели. Мама начала требовать другое жилье, они не могли нам отказать, потому что брат служил в армии, а это была большая  привилегия. Маму называли «солдатка», потому что сын  служил в армии. В то время солдаты пользовались огромным уважением, для них были открыты все двери. Тем не менее, когда брат после окончания школы сержантов захотел учиться дальше, ему отказали – немец. Конечно, они сослались на другую причину, но все прекрасно понимали, что дело в национальности. При поступлении в институт тоже старались их не брать, считали, что ученые немцы им ни к чему.

Нам дали крохотную комнатку на втором этаже в двухэтажном деревянном доме рядом со столовой, где работала мама. Мы с сестрой имели право там питаться, так что все время мы были там при маме.  Однажды, весной, мы сидели на подоконнике открытого окна и увидели солдата разглядывающего наш дом. Он спросил нас, знаем ли мы женщину по имени Михель Мария? Нина сразу его узнала, а я нет, потому что он служил три года и я просто не могла его помнить. С криком «Ваня», мы сбежали со второго этажа прямо в раскинутые руки брата.  Это было огромное счастье, нас стало четверо и мы были вместе.

Долгая дорога домой

Нам тоже хотелось жить в полной семье, как другие дети. Приезд брата нам мало помог, он ведь тоже был немцем и такой же сирота, как мы.  Из-за постоянных стычек с детьми мы уже не могли оставаться там, мы хотели найти своего отца, потому что помимо того что мы «киргизухи», «дети фашистки» мы еще и были «безотцовщиной». Все самые обидные клички были даны нам. Девочки нас категорически не принимали, а мальчики, некоторые наши соседи, еще позволяли снисходительно  играть с ними. Страшно чувствовать себя изгоем, когда ты подходишь – от тебя демонстративно отворачиваются, пытаешься заговорить – молчат или еще хуже плюют в твою сторону.

Когда мы ехали в Кыргызстан, по дороге в поезде с нами приключилась невероятная  история, воспоминания о которой заставляют нас переживать и  по сей день. Кто-то в вагоне сообщил проводнику, что  чеченка украла детей и везет их в Кыргызстан.

Чеченкой назвали нашу маму, потому что она была черноволосая, ее волосы отливали синевой, в народе такие волосы называют «как вороное крыло».  Сообщили бригадиру поезда, он передал дежурному на станцию. И когда поезд прибыл, нас уже ждала милиция. Нас сняли с поезда и  повели в участок, мы  начали плакать и говорить, что она наша мама. Разобравшись быстро, нас  отпустили и когда мы пришли на перрон, поезд  уже начал двигаться, мама  успела закинуть  нас, а сама стала отставать, так как поезд набирал ход. В поезде ехали солдаты, они выскочили,  взялись за руки цепочкой, один из них спрыгнул на землю, схватил маму за руку и  затащил  в вагон. Мы кричали, плакали, это были страшные минуты нашей жизни, мы чуть не уехали одни в никуда… Эта история настолько потрясла нас, что мы долго приходили в себя.

             Мы с мамой

Не знаю,  было ли стыдно «бдительным» гражданам за свой поступок, когда они чуть не разрушили нашу маленькую семью. Конечно, они поступили правильно, было очень много  случаев воровства детей,  но ведь нам было уже достаточно лет, чтобы отличать и знать свою маму.

Мы уже на родной земле

Мамин сон перед отъездом, в  котором  она  увидела весь наш путь, был нашим путеводителем, мы нигде не задерживались, а сразу шли в нужном направлении, так мы доехали до  села где жил папа.  Это было раннее утро, мы вышли в центре села у конторы правления колхоза и как было в мамином сне, нам навстречу шло стадо коров, которые жители выгоняли пастись. В сторонке стояли женщины и говорили на немецком.  Мама сразу направилась к ним, представилась и спросила как  найти отца ее детей. Они сказали, что он не живет в селе, а живет в Казахстане, там где Кантский район арендует земли для зимовки скота.

В то утро туда ехала машина с грузом, мама подошла к водителю и попросила его нас туда отвезти. Водитель, а это оказался папин двоюродный брат, сразу пошел к председателю колхоза. Они решили, что нам лучше переждать его здесь в селе около трех дней, пока машина не вернется назад. Председатель сам подошел к нам и попросил дождаться отца здесь. Там с отцом была его жена и неизвестно как бы нас там встретили. Когда дядя приехал туда, он отвел отца в сторону и сказал ему о нашем приезде. Не знаем, как папа отреагировал, многое было  передумано. Нелегко было и его жене, ведь приехали его дети, его законная жена,  а у них  своих детей не было, был только приемный сын. Как бы ни было, ей пришлось  ехать на встречу с нами.

Одна из женщин, тоже Мария, сразу предложила нам пожить у нее  эти дни.  Мы взяли чемодан и пошли за ней,  только хотели расположиться, как прибежал запыхавшийся папин брат и стал категорически настаивать, чтобы мы пошли к нему. Он сказал,  что как он посмотрит старшему брату  в глаза, если оставит нас у чужих людей. Он взял наш чемодан и пошел, мы вынуждены были идти за ним.

По дороге нас встречали толпы людей, весть о нашем приезде уже облетела село. Все нас разглядывали, цокали языками, что-то говорили, но мы их не понимали. Конечно, мы были одеты можно сказать очень хорошо. Мама сама шила нам платья одинаковые, на голове у нас были шляпки, на ногах носки и туфельки. В то время как большинство детей в селах редко кто имел  носки  и туфли. Аккуратно причесанные,  в косы вплетены ленты, мы сильно отличались от сельских детей.

На протяжении трех дней до приезда отца дядин двор напоминал большой базар. Люди приезжали из близлежащих сел, чтобы только посмотреть на нас — «Жапардын немис аялынын кыздарына»,  большинство из них были наши родственники. Они говорили нам, что они наш папа, но мы знали, что у папы нет мизинца на правой руке, он потерял его, работая на станке в тюрьме,  и показывали им их руки. Они не знали русский, мы кыргызский, но общение наше шло полным ходом, потому что в основе разговора было любопытство и интерес друг к другу. Они поджимали пальцы, но мы раскрывали их обман. Так незаметно пролетели дни.

И однажды утром, мама сказала: «Бегите, вон ваш папа». Мы побежали навстречу  отцу, он шел по тропинке через огороды, позади его шла жена с сумками. Несмотря на то, что мама сказала, что это наш папа, мы первым делом проверили его руки, без мизинца рука оказалась у меня. С криком: «Нина, это  наш папа»,  я повисла у него на руке. Он наклонился, поцеловал нас и направился к маме. Она стояла под деревом, на котором уже распустились листья, солнце только поднялось и мама стояла освященная солнцем: высокая, статная, одетая в светлую  ситцевую кофточку и прямую черную юбку. Волосы были заплетены и уложены короной на голове. Папа подошел и подал маме руку. «Не знаю,  Жапар, подать мне тебе руку или нет», — сказала мама.

Отец сказал слова извинения и мы пошли в дом, с трудом пробираясь среди собравшихся людей. С сестрой мы подали папе мыло, лили воду на руки, держали полотенце, он был полностью в нашем окружении и внимании. Мы очень хотели ему понравиться, хотели чтобы он нас полюбил, всячески старались ему угодить. Мы знали, что только отец может изменить всю нашу жизнь, наполнить ее вниманием и заботой о нас, которой нам так не хватало.

Пришли аксакалы, сели в доме и потребовали от отца ответа за нашу судьбу. Они осуждали отца за то, что он не вызвал нас к себе, а бросил в чужой стране. Они были глубоко тронуты нашим приездом, нашим желанием найти его. Если бы даже он захотел, он не посмел бы отказаться от нас, совет аксакалов ему этого не позволил бы, да и собравшийся народ ждал от него решения. За это время нас успели полюбить, а как мы были счастливы, видя такое огромное внимание и любовь к нам. Никогда еще в жизни мы не встречали  столько добрых и внимательных людей, которых волновала бы наша судьба.

Все эти дни ожидания отца они были с нами и не меньше нас ждали нашей встречи с ним. Конечно, он сказал, что сам будет нас  воспитывать.  Если  у нас жизнь и наладилась, то мама переживала нелегкие дни. Ее пытались отравить, грозили ножом, требовали чтобы она уехала вместе с нами, но все потом как-то образовалось. Мы все понимали, что это было со стороны  родственников папиной жены.

В тот год родители начали строить большой дом в селе, но с наступлением осени уехали в Казахстан на место работы, мы с сестрой остались в селе вместе с апа, так мы ее называли. Нина пошла в школу во второй класс, а я с утра до вечера пропадала на улице с детьми, где очень быстро выучила кыргызский язык. Апа, конечно, нас не любила, особенно сестру, всячески старалась нас обидеть. Она закрывала всю еду в свой сундук, а ключи висели у нее на косах.

Однажды она сделала каттама, невероятно вкусное. Дала нам по кусочку, остальное спрятала. Я долго искала, но нашла его, оторвала кусок и села кушать возле печки. От того, что я торопилась, крошки упали на пол. Испугавшись, что меня разоблачат, я начала их собирать с пола и класть их в рот, вскоре я ощутила горечь во рту и изо рта пошла пена. Оказывается, до этого на этом месте апа крошила хозяйственное мыло, кусочки попали на пол, которые я с перепугу съела… Конечно, она заметила, что каттама уменьшился, но понесла ли я за это наказание, я  уже не помню.

С сестрой мы пользовались большим уважением в селе, когда мы с детьми забегали к кому-нибудь в дом, нас обязательно сажали за стол и угощали чаем. На следующий год родители нас забрали и мы стали учиться в интернате для детей животноводов в Казахстане в  Кенес-Анархае.

Мы снова в Казахстане, но всей семьей

Отец нас быстро научил держаться в седле, мы пасли своих баранов, ездили к колодцу за водой, перекинув фляги через седло и вообще без лошади мы передвигались только в доме.

Наша зимовка находилась в сорока километрах от нашего интерната, где мы учились. Все зимовки других колхозов находились на расстоянии километра друг от друга, одна тянулась за другой и заканчивалась на приличном расстоянии от первой. Жили мы там очень дружной семьей, ездили друг к другу в гости, когда резали барана. Это была целая процедура.

Утром я садилась на лошадь и объезжала все зимовки с приглашением приехать к нам. Отец только начинал резать барана, когда я уезжала, а приезжала я с самыми дальними соседями когда мясо было уже готово и подавалось к столу. Дорога была опасная, надо было ехать по ущелью, где никого не было. Я всегда старалась ехать быстро, потому что дорога длинная и нагоняла тоску, также было немного страшно. Иногда встречались небольшие стада верблюдов, они принадлежали казахским чабанам, мы боялись их, потому что за нами мог  погнаться их вожак, если ему что-то не понравится. Папа говорил, всегда краем глаза наблюдайте за вожаком, а при малейшем движении скачите быстро, он долго не будет вас преследовать, потому что не оставить свое стадо без присмотра.

   Мама, Ваня, Нина и я

Нам очень нравилось с сестрой устраивать скачки по бескрайней казахской степи,  где гулял только ветер, перекатывая  шары из высохшей травы. Это редкое явление и у нас  его почти не бывает, а там все ущелье заполнялось этими катящимися шарами из травы, создавая сказочную картину движущейся степи. Отец категорически запрещал нам скакать, так как боялся, что лошадь может споткнуться или попасть ногой в сурчиную нору и убить нас. Но мы его не слушались, наверное просыпался в нас наш великий предок  кочевник, которого на скаку мог обогнать только ветер.

Однажды, мы опять устроили состязание и когда приехали домой, папа  снимая седло, увидел, что лошадь  моя вспотела, он  закричал на меня, я побежала от него, он бросил мне вдогонку калпак с головы, который  долетел до меня и едва коснувшись спины, упал на землю. Я остановилась, повернулась к отцу и сказала: «Как ты смеешь кидать в меня калпак, ты меня не растил, а бросил» и побежала дальше в дом.

Через некоторое время, меня нашла мама и очень сильно отругала, чтобы я впредь не смела так разговаривать с отцом и  что я не имею права упрекать его в чем либо. Это стало для меня уроком, после я не дерзила отцу, но скакать на лошади по степи не перестала. Конечно, какую боль мог причинить мне летящий вслед войлочный калпак, но видно его прикосновение ко мне, вызвало мою долгую обиду на отца и все вырвалось наружу…

Мы не любили лето, каникулы, потому что это была нескончаемая работа. Утро начиналось с шести часов, когда отец будил нас с сестрой по очереди пасти баранов. Мы пасли их до девяти, потом загоняли в сарай, переждать жару. Если Нина пасла баран, то я сепарировала подоенное мамой молоко, потом ставила самовар, готовила завтрак. После десяти часов мы шли в овечьи кошары рубить кизяк, на это у нас уходил месяц. Затем начинался сенокос, мы  косили и собирали  сено больше месяца.

Самое смешное, что нас никто не просил косить, сеном бы обеспечил колхоз, но нет, отец добровольно, бесплатно из года в год косил сено для зимовки скота. Все лето приезжали машины с комбикормом, заполняли склады, чтобы зимой подкармливать овец. Это было огромное производство – подготовка к зиме. Сейчас мало уже кто помнит нескончаемые отары овец, перегоняемые  весной через всю республику из Казахстана на летнее джайлоо в Суусамыр, а осенью обратно на зимовку. Бараны курсировали два раза в год туда и обратно, а с ними чабаны под знойным и палящим солнцем в клубах пыли из под копыт овец.

Очень тяжелый, нудный труд был у чабанов, сколько терялось скота по дороге, сколько совершали наездов невнимательные водители? За все они были в ответе.

И вот наступал август, самые счастливые дни в нашей жизни – мы ехали на неделю в село, домой, чтобы проведать родственников, отчитаться в конторе по работе. Мы жили все лето мечтой об этой поездке: не надо ничего делать, а только ходить по гостям и наслаждаться свободой. Также мы ждали начало учебного года, как самое радостное событие. В конце августа приезжала грузовая машина, укладывалось на ней сено, нас собирали со всех зимовок и везли в интернат.

Мы обижались на отца за то, что он заставлял нас много работать, но потом уже, будучи взрослыми, мы с благодарностью вспоминали отца за то что он научил нас всему,  даже мужской работе. Мы практически умели все: разделать барана по косточкам,  раздавать  устуканы гостям, доить коров, косить косой сено и еще многое другое, все что необходимо знать и уметь в семье сельского кыргыза в которой не было сыновей.

Мы уже выросли

Да, мы выросли, а папа с мамой прожили вместе до глубокой старости. Они всегда жили в мире и согласии, никогда я не слышала, чтобы папа повысил на нее голос, но мама могла, она была шумная. Когда приходила мама, заканчивалась тишина. Потом, когда мы переехали в село, папины друзья иногда подшучивали над ним, а иногда и на полном серьезе говорили, что у него нет сына, жена немка, сможет ли она достойно похоронить его?

Возможно, папу это очень огорчало, но он отвечал им, что есть дочери, которых он воспитал как сыновей, зятья, которые сделают это и никто не заметит, что у него не было сына. Когда папа покинул нас, мама так организовала похороны, было столько народу, которые пришли проститься с ним, что после похорон, папины друзья поцеловали ей руки, выражая свою искреннюю благодарность и признательность.

Мама прожила долгую жизнь. Она никогда не жаловалась, всегда с пониманием относилась к тому, что советская власть так несправедливо поступила с ее народом. Когда первые немцы стали уезжать на постоянное место жительства в Германию, она никогда не высказывала своего мнения.

Когда мы приезжали, она нам говорила, что уехали верхние и нижние соседи, еще собираются другие знакомые. Может в душе она тоже хотела увидеть свою родную Германию, но об этом никогда не говорилось вслух. Она, конечно, понимала, что мы не поедем туда, что творилось у нее в душе, мы уже никогда не узнаем. Когда я впервые летела в Германию, то увидев землю при посадке самолета, я заплакала, мне стало обидно за маму, что она родилась и умерла, ни разу не увидев свою отчизну.

Пока мама была жива, мы не имели возможности повезти ее, а когда у нас появилась возможность, мамы уже не было с нами. Мы не смогли ее  полностью отблагодарить за все, что она сделала для нас. За то, что не оставила нас в самые тяжелые моменты ее жизни, за то, что переступив через свою гордость и  осуждения близких, вернула  нам отца и привезла  на Родину.  Она была простой  полуграмотной женщиной, но она глубоко понимала, что значит жить на своей земле, быть равной, она хотела своим девочкам счастья и тепла у родного костра…

История нашей семьи – это история нашего поколения. Все, что мы пережили, можно было встретить во многих семьях. Самое главное, что мы сделали  – это нашли свою Родину.

Жолдошу, белгилүү коомдук ишмер Орозбек Молдалиев менен

Р.S.

Много лет назад, моя близкая подруга Гульбара, услышав мой рассказ о нашем приезде в поисках отца, попросила написать об этом. Я никак не могла начать писать, все мне представлялось не таким уж и значительным. Но вот, как-то пришло время и я попыталась это сделать, выполнив просьбу моей подруги, так рано ушедшей из жизни. Спасибо ей за это, она чувствовала,  наверное, что моя история получит отклик в ваших сердцах.

Глубокую благодарность мы выражаем всем, кто прочитал мою первую короткую статью, опубликованную на сайте “РухЭш” и  проникся нашей историей.

Спасибо всем за теплые слова.

Дай Бог, жить нам вечно  на своей родной земле!!!

16 Replies to “Людмила Молдалиева: Я — кыргызка (продолжение)”

  1. Людмила эже,спасибо большое за то что отправили такие интересные истории ,я их повторно перечитывала,прослезилась ,все как в кино.Мне понравилась ваша мама Мария ,такая сильная женщина ,красавица трудолюбивая и выносливая .Напишите по больше про вашу маму ,напишите пожалуйста про вашу уже семью какие качества от мамы перешли ,секреты воспитания детей,Дай Аллах нам всем такой ыйман как у вас !Я горжусь еще больше своей Родиной ,после ваших патриотичных рассказов и историй из прошлого.

  2. Заново перечитала статью, насколько трогательная, настолько поучительная история. Человек без Родины — никто, это верно. Иногда мы забываем об этом.

  3. Эже аябай толкудануу менен окудум. Озунуз деле айтып бергенсиз бирок окуп алып ыйлагым келди. Ал заман башка эле, бирок ушул жакшы заманда канча балдар озгочо мигрант болуп иштеп жургондордун балдары кыйын кунду откоруп жатышбайбы. Ошончо кыйынчылыктарды женип азыр бактылуусуз. Продолжение следует?

  4. Мне очень понравилась ваша статья , она очень содержательная и интересная

  5. Здравствуйте Людмила Жапаровна. Прочитала оба Ваших рассказа на одном дыхании. Очень интересно, узнала вас с другой стороны, я думала у вас было безмятежное детство, а оказалось наоборот… Очень жаль, что вы не успели показать маме Германию.
    Я теперь понимаю, почему мне всегда с Вами очень интересно, я всегда считала Вас очень мудрой женщиной. Это жизнь и родители воспитали Вас такой! Надеюсь, что вы напишите еще немало рассказов.

  6. Здравствуйте, Людмила Жапаровна. Прочитала оба Ваших рассказа на одном дыхании. Очень интересно, узнала вас с другой стороны, я думала у вас было безмятежное детство, а оказалось наоборот… Очень жаль, что вы не успели показать маме Германию.
    Я теперь понимаю, почему мне всегда с Вами очень интересно, я всегда считала Вас очень мудрой женщиной. Это жизнь и родители воспитали Вас такой! Надеюсь, что вы напишите еще немало рассказов.

  7. Наконец я прочитала вторую часть Очень интересно как будто фильм посмотрела всё представляла Люся выПисатель

  8. Здравствуйте Люся эже!
    С праздником прошедшим.
    Замечательный рассказ. Читала и представляла как будто фильм смотрю. У вас такое тяжелое и насыщенное детство было. Можно да же фильм снять.
    Ваша мама- молодец!Взяла судьбу своих девочек в руки и поняла,где им будет лучше!

  9. Эже аябай толкудануу менен окудум. Озунуз деле айтып бергенсиз бирок окуп алып ыйлагым келди. Ал заман башка эле, бирок ушул жакшы заманда канча балдар озгочо мигрант болуп иштеп жургондордун балдары кыйын кунду откоруп жатышбайбы. Ошончо кыйынчылыктарды женип азыр бактылуусуз. Продолжение следует?

  10. Я не знаю как другие..но читала вслух для мужа, голос сорвался и не смогла сдержать слезы…вот так..

  11. Спасибо, что поделились историей !!! Очень хотелось бы еще почитать продолжение биографических записей и снова проникнуться историей вашей жизни! Мне кажется вы больше кыргызская женщина, чем многие кыргызы! Это история тронула не только мое сердце, но и сердца многих моих друзей и коллег! Низкий вам поклон!

  12. Очень поучительная статья для молодежи.Сейчас столько интернетного мусора и лозунгов о правах человека,что общество привыкло к агрессии,дешевым идеалами порой забывают об ответственности.А в то,послевоенное время не думаю,что было проще или легче.Нужно оставаться человеком,потому что дети-это продолжение нас,воспитание получают в семье.Желаю всем мирного неба и благополучия в семьях!

  13. , это невозможно просто читать, так написано, что я прочувствовал всё, увидел всё,мамули мы вас очень сильно любим, живите долго и счастливо.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.