Или размышления о некоторых проблемах перевода и популяризации народного эпоса.

Совсем недавно в общественно-культурной жизни столицы имело место довольно-таки примечательное событие: состоялась презентация перевода эпоса «Манас» на дунганский язык. Все было обставлено торжественно, ну прямо, как очередное большое достижение в литературной жизни древнего кыргызского народа.

По задумке организаторов, наверное, венцом презентации должно было стать выступление мальчика-дунганина, надевшего на голову кыргызский национальный калпак, в роли сказителя-манасчи… на дунганском языке! А меня, это выступление, наоборот, ввергло в грустные размышления. Подобные легковесные представления напоминают мне лишь пародию на исполнение сказителей-манасчи.

Это что же такое получается? Отныне кыргызы тоже, чтобы прочесть «Махабхарату», должны облачиться в индийское сари и чтение превращать в пение под индийскую мелодию?! Ведь, гораздо важнее совсем другое - не внешняя показуха - подражание, а попытаться вникнуть в суть содержания древнего эпоса и усвоить его в душе.

Между тем, сей фанфарный факт нуждается в одном маленьком, но весьма существенном уточнении – этот перевод был осуществлен не с кыргызского языка, а по переводу на русский язык известного драматурга Мара Байджиева. То есть, по сути, дунганское издание есть «перевод перевода», а не перевод с оригинального текста эпоса «Манас». Все бы ничего, да вот только перевод Мара Байджиева тоже далеко не безупречен и кишит всевозможными искажениями. Удивительно, что эта книга, переиздававшаяся не раз, и уже переведенная на многие языки (если мне не изменяет память, на украинский, таджикский, узбекский и другие языки), до сих пор еще не получила свою объективную оценку.

Ну а в том, что «этот перевод» можно назвать переводом лишь с большой натяжкой, легко убедиться даже при беглом сопоставлении с классическим вариантом эпоса «Манас» на кыргызском языке. Вот о чем старательно избегали говорить все выступившие на презентации. Скорее всего, большинство даже не подозревали, что настоящий перевод всего лишь вольный, сжатый поэтический пересказ Мара Байджиева. Таким образом, вся трилогия эпоса («Манас», «Семетей» и Сейтек») продолжает переводиться на другие языки в довольно урезанном, искаженном виде.

Помню, у нас с Маром Байджиевым как-то вышел небольшой спор по поводу эпоса «Манас» и вообще о творчестве сказителях-манасчи. Мы с ним были знакомы давно. А с начала двухтысячных годов, когда я уже работал над билингвизмом в художественном творчестве, стали часто общаться. И вплоть до его почти последних лет были в довольно близких отношениях. Иногда, естественно, мы спорили по-хорошему на литературные, творческие темы. Мне он импонировал не только как интересный, страстный, глубокий собеседник, но и своим преданным, несуетным, целеустремленным служением литературе.

Уже работая над переводом «Манаса», Мар Байджиев, с сожалением заметил, что все варианты эпоса кажутся ему слишком раздутыми. Он высказал предположение, что так получилось, скорее всего, из-за того, что гонорар платили построчно, а все люди, причастные к изданию «Манаса» в печатном виде, были заинтересованы в искусственном увеличении объема, дабы получить побольше денег. Приводил в пример толстенные пустые романы Насирдина Байтемирова, Шукурбека Бейшеналиева и других…

Я возразил, что вряд ли будет правильно сравнивать сказителей-манасчи с нынешней письменной халтурой. Устную речь - импровизацию практически невозможно отредактировать и сократить. Ибо, манасчи, как Бог на душу положил, так и будет петь-импровизировать. Позже, когда работал над книгой о сказителе Саякбае Каралаеве, понял, что я был прав в том споре.

История взаимоотношений великого Саякбая Каралева и выдающегося поэта Кубанычбека Маликова тому свидетельство. Их сотрудничество (запись Маликовым на бумагу устной импровизации Саякбая) сопровождалось неимоверными сложностями. Их споры порою доходили чуть ли не до драк. Именно таким способом каждый из них отстаивал чуть ли не каждую строчку. Безграмотный Саякбай, услышав из уст Маликова свой же устный текст, который он сам только что импровизировал, отвергал напрочь, если замечал в нем хоть малейшее вмешательство извне. Перенос устной речи на бумагу, приведение ее в литературную норму отнимало у них больше сил и времени. И, наконец, в 1958-году был издан четырехтомный классический вариант эпоса «Манас» («Кыргызмамбас», Фрунзе, 1958-год), названный «объединенным вариантом».

Так работа, начатая еще в начале 30-х годов прошлого века, под руководством великого Касыма Тыныстанова, спустя около четверть века была завершена. За это время были изучены и отобраны лучшие из лучших. То есть, варианты из сказаний Саякбая Каралаева и Сагымбая Орозбакова. Я убежден, что на сегодня это остается лучшим изданием эпоса «Манас». А более позднее 8-томное издание под редакцией Чингиза Айтматова, все-таки больше рассчитано на любителей подобных изданий, так как читать об одном и том же в разных вариациях – для многих пустая трата времени.

Судя по нашим с ним разговорам и по жанровому обозначению на титульном листе книги «трилогия», я до сих пор полагал, что перевод Мара Байджиева целиком и полностью отражает суть кыргызского «объединенного варианта», пусть и с небольшими отклонениями. Я также знал, что он перевел в вольном стиле, опуская кажущиеся ему длинноты, сжав до предела тягучие события, максимально ориентируясь во всем на русскоязычную аудиторию.

Но после того, как дунганенок запел на своем языке по эпосу «Манас», мне стало любопытно: о чем же он так вдохновенно поведал своим соплеменникам?! Сравнив только начальные главы Байджиевского перевода с вышеназванным классическим «объединенным вариантом», я ужаснулся!..

Известно, что в эпоху независимости, вместе с ростом национального самосознания, эпос «Манас» - вершинное произведение народного творчества, пережившего тысячелетия, тоже пережил как бы второе рождение. Были опубликованы множество других вариантов, которые ранее были недоступны широкой публике. Был издан даже вариант сказителя-манасчи китайских кыргызов Жусупа Мамая, который тоже, как и многие другие варианты, конечно, имеет право на существование…

К сожалению, наряду с позитивными исследованиями и деяниями, народный эпос подвергся также попыткам вульгаризации путем фальсификации его истинного содержания. Многим из них кыргызская общественность уже дала свою достойную оценку. Уверен, что и впредь будет только так. Эпос «Манас» наша главная национальная святыня, и мы не позволим, кому бы то ни было, самовольно извращать его содержание! Но как быть с теми искажениями, которые уже проникли в русскоязычное издание? Вроде бы безобидные с виду, похожие на мелкие неточности искажения, разбросанные в разных эпизодах, объединившись в одно целое, незаметно меняют даже главную идею народного эпоса. Байджиев, переставив кое-какие акценты, и, подменив основные, стрежневые понятия, легко превратил заклятого врага, ведущего захватническую войну, в доброго вассала, благодаря покровительству которого и выжил, оказывается, кыргызский народ, изгнанный с родной земли!

Еще больше досадно оттого, что все эти искажения, допущенные в «переводе-версии» Мара Байджиева, за неимением другого полноценного перевода эпоса, автоматически переносятся другими переводчиками, быстро распространяясь, словно зловредный вирус, на других языках. Не стоит обольщаться на счет четырехтомного академического издания «Манаса» на русском языке (Москва, «Наука», 1984-год)? В том, что этот подстрочный перевод даже читать невозможно, я лично убедился еще осенью 1985-года. Завотделом редакции журнала «Советская литература» с огорчением указал на те книги: «Переводчики мне жалуются, говоря, что совершенно не понимают, о чем тут идет речь!»

Немного полистав одну из них, я ему сказал, что это вообще не подстрочник, а просто набор слов, не связанных друг с другом. По его просьбе я дважды подготовил подстрочный перевод из эпоса по 300 строк. Журнал «Советская литература» в то время выходил на двенадцати языках. Я так и не узнал, когда и на каких языках увидели те переводные отрывки из эпоса «Манас», так как этот журнал был рассчитан на зарубежных читателей и преимущественно распространялся в соцстранах.  

Зато, увидев мемориальную доску на стене этого дома на Кутузовском проспекте, на первом этаже которого обитала редакция журнала, узнал, что здесь ранее жил сам генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев! Но это, так сказать, к слову… Очевидно, мой подстрочник переводчикам пришелся по душе. Завотделом через некоторое время предложил подготовить новый подстрочник в том же объеме. Но через полгода я окончил институт и уехал из Москвы, и на том прервалось наше кратковременное сотрудничество.  

Поэтому мне больше, чем кому-либо понятно стремление Мара Байджиева создать изрядно облегченный, упрощенный для восприятия, максимально доступный для понимания иноязычной аудитории перевод эпоса. Но абсолютно неприемлемо для меня то, что он, сохранив лишь внешний рисунок, основные сюжетные линии, наполнил некоторые главы иным, совершенно противоположным идейным содержанием. Это не только противоречит главному переводческому принципу «переводить все так, как есть в оригинале», но и указывает на то, что Байджиев был изначально нацелен на создание своей собственной версии эпоса. При том - во многом в корне отличающуюся от кыргызскоязычного оригинала эпоса!

Да, Мар Байджиев признал в своем авторском предисловии: «В меру своих способностей стремился сохранить канонический сюжет эпоса, выстроить логику поведения героев и развития событий, передать образный колорит кыргызского языка.»

Но именно в «выстраивании логики поведения героев и развитии событий» постепенно обнаруживается подспудная авторская пристрастность. Из классического «объединенного варианта» Байджиев перевел лишь главу «Жомок башы» («Начало сказки»). В своем «Зачине» переводчик больше, чем втрое сократил кыргызский текст, сохранив лишь их общий смысл. Так русскоязычный читатель узнает о том, что Манас:
«Кыргызов, изгнанных в Сибирь,
Собрал и вновь объединил,
Создал могучий каганат…»
И еще:
«Разгневался батыр Манас:
– Вы что, хотите отступать?!
…Идти вперед и наступать,
Захватчиков – уничтожать,
Освобождать наш Туркестан.»

Подобные топонимические неточности (в эпосе «Манас» из Российской географии упоминаются лишь «Горы Орол», то есть Уральские горы, а также Алтайская земля), оказывается, еще только цветочки. Топоним «Сибирь» (этимологически исходящее из тюркских слов «суу бир», то есть, «одна река») возник в XV веке, а топоним «Туркестан» стал широко применяться, начиная только со второй половины XIX века. Упоминание о них в древнем эпосе, повествующем о жизни кыргызского народа в древнюю эпоху, может вызвать лишь улыбку, или комические ассоциации, учитывая, что слова «Сибирь и ссылка» стали почти синонимами в ХХ веке.

А далее из «объединенного варианта» в таком же в вольном стиле перевел главу «Сказ о разорении кыргызов Алооке-ханом». Ну а дальше, судя по заголовкам глав и сюжетостроению, Байджиев в своем «переводе-версии» неуклонно следует варианту Сагымбая Орозбакова («Манас», Фрунзе, «Кыргызстан», 1984). Но опять-таки, делает это весьма своеобразно: ориентируясь внешне, по сюжетному развитию, по внутреннему содержанию очень часто дает свою собственную интерпретацию, не имеющую порою ничего общего с оригиналом на кыргызском языке.

К примеру, в вышеупомянутом Орозбаковском варианте есть эпизод, описывающий, как нарекли новорожденного Манаса.
«…Олтурган эрлер дегдеди,
Оозуна бир ат келбеди.
Ат коё албай алдырап,
Акылмандын баарысы
Карап турду жалдырап.
Ак кулоолуу дубана
Асасы колдо шалдырап,
Кайдан келди жан билбейт…
-…Баарыңар бирлей сабыркап
Кандай токтоп турушуң?
Айтыңарчы угайын,
Абалы сизден сурайын?..»
…Бердике берди жообун:
- Ат коюп берсең балага
Алар элең сообун...»
«…Аты болсун Манас деп,
Алда таала сактасын
Ар балаадан калас деп…»

Это по-русски звучит так:
«…Мужчины сидели растерянно,
Никому не пришло в голову подходящее имя.
Не зная, как наречь (новорожденного)
Все мудрецы стояли безмолвно
Оказались в жалком виде.
Вдруг неожиданно словно из ниоткуда,
Возник дервиш с белым посохом
На котором гремела побрякушка… 
-…Все вы выглядите растерянно,
Что же так встали в безмолвии?
Скажите мне, я послушаю,
вначале я обращусь к вам?..»
…Тут Бердике ответил:
- Если бы ты дал имя младенцу
Совершил бы благое дело…»
«-…Назовем его именем Манас,
Да пусть Всевышний его бережет,
От всевозможных бед…»
(Здесь и далее подстрочный перевод стихов мой – М.А.)
А вот, как выглядит этот эпизод в Байджиевском переводе:
«…Да вот никто из мудрецов
Дать имя мальчику не смог.
И вдруг пришел на этот той
Бродяга с нищенской клюкой:
–Пусть первым звуком будет «Ма» –
Начало слова «Магомед».
Посланник бога и пророк,
Он человечество зовет
Душой и телом чистым быть!
Вторым пусть звуком будет «Эн» –
Начальный звук от слова «Ной».
Он добрый в Библии святой.
Когда потоп дошел до нас,
Он всех живых от смерти спас!
Конец пойдет от слова «Син» –
Могучий лев, непобедим.
«Твой Бог – ты сам! – сказал Будда.
– Весы на двух твоих плечах,
Чтоб чистым быть в своих делах,
Деянья взвешивай всегда!»
А вместе сложится «Манас».
Манасом сына назовем!
И это имя, как гранит,
Надолго Бог нам сохранит!
И трижды прокричав «алас»,
Дав имя малышу «Манас»,
Пришелец вмиг исчез из глаз.»

В Байджиевском русском «переводе-версии» совпадает разве что лишь неожиданное появление и исчезновение дервиша (а вовсе не бродяги!). Как видно, во всем остальном тексте никаким переводом (даже вольным переводом) и не пахнет!..

Дальше – больше: 
«…И бай Жакып сказал жене:
– Я вижу, сын наш не умен,
И против рода своего
Врагов настраивает он.
Среди калмыков сколько лет
Я жизнь от голода спасал,
Мне дорог северный Алтай –
Богатый благодатный край.
И здесь спокон веков живет
Добрейший трудовой народ.
А сын Боена хан Чаян
Меня, как друга, уважал
И дочь родную Бакдолет
В токолы за меня отдал.
Боюсь, что наш Большой болван
С соседями рассорит нас.
С земли, где мы нашли приют,
Опять бежать придется нам.
И все добро, что я нажил,
Немедля разлетится в прах,
И скот, что вырастил я здесь,
Окажется в чужих руках.»

Подобного пораженческого настроения Жакыпа, беспрекословного преклонения кыргызов перед калмыками нет ни в «объединенном варианте», ни в Орозбаковском варианте. Очевидно Байджиев, опираясь на прозаическую ремарку Орозбаковского варианта, где упоминается о том, что младшая жена Жакыпа - токол Бакдоолот – приходится дочерью калмыкского хана Чаяна - сына Боена хана, далее по-своему «углубил» тему мирного сосуществования с «добрейшим трудовым народом»...  

В «объединенном варианте» Бакдоолот является чистой кыргызкой. Да и, судя по чисто кыргызскому имени это так и есть. Бак – это счастье на старинном кыргызском языке. Да и поныне не редкость, когда старые благословляют молодых: «башыңа бак консун!», (то есть: «пусть садится на твою голову птица счастья!»). А доолот – достоинство, достаток.

Хотя, конечно, можно допустить, что ее могли так переименовать и позже – уже после того, как она стала младшей женой Жакыпа. Такое подозрение возникает из-за того, что сводные братья Манаса, рожденные от Бакдоолот – Абыке и Кобеш после смерти Манаса становятся врагами его сына Семетея и попытаются его убить (отравить) при первой же возможности. Только зов крови мог толкнуть их на такое коварное вероломство!

В «объединенном варианте» это противостояние дается так:  
«Ошондо Жакып дирилдеп,
Эми бөөдө өлүмгө калбай дейт,
Балам, кылсак кантет мындай дейт:
«Айтканына көнөлү,
Ыгына дың дебестен кирели.
Алтайдан күткөн сан кара
Баарын тартуу кылып берели.
Курган жан аман калалык,
Сулуу кыздан бир тогу
Тандап тартуу кылалык,
Жанды сактап туралы.
Кыйналып калган жан элек,
Тирүү жүрбөй баштатан,
Кулунум кырылып калган эл элек».
Жакып мындай дегенде,
Безге сайган эмедей
Ыргып кетти эр Манас:
«Кокуй, ата, не дейсиң,
Неге мынча маанай бас?
Жоого намыс бергиче,
Ажалым жетсе өлөйүн,
Малым менен жанымды
Олжого кантип берейин!
Катүгүн, ата, не дейсиң,
Айманбоз берчи минейин…»

Эти строки означают на русском языке следующее:

«Тогда Жакып задрожал,
Чтобы зря не погибнуть нам,
Сынок, предложил он, надо  поступить так:
«Нам следует согласиться,
Во всем беспрекословно подчиниться им.
Нажитый в Алтае бесчисленный скот
Целиком надо им преподнести.
Лишь бы выжить нам бедным,
Выбрав девятерых красивых девушек
Надо преподнести им.
Нам надо поберечь себя.
Итак измучены мы все,
Изначально подверглись истязаниям.
Сынок мой, наш народ пережил уже геноцид».

А вот как отреагировал на эти слова своего отца юный Манас:
«Жакып мындай дегенде,
Безге сайган эмедей
Ыргып кетти эр Манас:
«Кокуй ата не дейсиң,
Неге мынча маанай бас?
Жоого намыс бергиче,
Ажалым жетсе өлөйүн,
Малым менен жанымды
Олжого кантип берейин!
Катүгүн ата не дейсиң,
Айманбоз берчи минейин…»

А теперь подстрочный перевод этих строк на русском языке:
«Услышав эти слова Жакыпа,
Словно ужаленный
Вскочил с места 
Храбрец Манас:
«Негоже, отец, так говорить
Почему ты так пал духом?
Чем отдать честь врагу,
Лучше погибну я, если так суждено.
Как я скот свой и душу свою
Преподнесу врагу добровольно!
Боже, как отец ты мог так сказать,
Отдай мне Айманбоза-коня, я поеду на нем…»

А в варианте Сагынбая Орозбакова этот же эпизод звучит даже более воинственно, да, к тому же, - из уст самого Жакыпа:
«Бай Жакып анда барк этип,
Ачууланып карк этип:
- Кызыталак калмактар
Кызыккан экен мага деп,
Кыргыз дагы кыйла журт,
Кырылышып көрөйүн…»

То есть, по-русски это звучит так:
«Бай Жакып тогда взорвался,
Сердито вскрикнул так:
- Кызыталак (брань, букв.: твою дочь выгнал ее муж) калмаки,
Проявляют интерес ко мне,
Кыргызский народ тоже не слабый.
Я попробую повоевать с ними…»

Как видно, смысл «перевода-версии» Мара Байджиева не только не соответствует ни одному из вариантов оригинала на кыргызском языке, но и содержит совершенно противоположную идею. Вместо непримиримой борьбы с захватчиками, исподволь создается примиренческое настроение, в результате чего у русскоязычного читателя, не знакомого с кыргызскоязычным оригиналом эпоса, может сложиться совсем превратное представление о нем.         

Даже у меня, хорошо знающего о трудностях перевода народного эпоса,  обо всех подоплеках, толкнувших Мара Байджиева в сторону вольного перевода-версии, относившегося к нему всегда с большой симпатией, по ходу чтения его перевода временами невольно возникало навязчивое подозрение: а не преднамеренно ли он создал свою местами довольно-таки откровенно прокалмыкскую русскоязычную версию эпоса?!

«…Жил в Уч-Турфане Карача –
Калмыцкий славный аксакал.
Гордился очень старичок
Красивой дочерью Сайкал…»

Во всех кыргызских фольклорных источниках, а также у великого Саякбая Каралаева Сайкал (Кыз-Сайкал) фигурирует как дочь древнего нойгутского рода кыргызского народа. Ее смелый, патриотичный, яркий образ  - один из самых дорогих художественных женских образов устного народного творчества. Лишь у одного Сагымбая Орозбакова Сайкал названа дочерью калмыкского хана Карача. Байджиев отдает предпочтение именно этому варианту. Но это его личное дело, на вкус и цвет товарищей нет.

Вся пикантность ситуации заключается в том, что у самого Сагымбая Орозбакова тоже (если выйти за рамки «объединенного варианта») есть немало весьма спорных моментов. В одном из его вариантов Манас совершает хадж в Мекку. А в другом варианте, который пылится еще в рукописном фонде, говорят, Манас сражается даже с Наполеоном!..

Это говорит лишь о том, что ко всем вариантам эпоса «Манас» (рукописным и уже напечатанным), возникшим в эпоху независимости, следует относиться с превеликой осторожностью. Ибо, не все золото, что блестит. Пользуясь всеобщей неразберихой и свободой слова, было издано и опубликовано в печати под видом «новой находки» много всякого хлама.

В последние десятилетия развелось слишком много сказителей-манасчи, имена которых трудно даже запомнить. Несмотря на то, что они часто мелькают на телеэкранах, ни четкой дикции, ни внятного содержания ждать от них бессмысленно, не говоря уж о ярких, впечатляющих выступлениях. Такое ощущение, что, выучив наизусть по 300-400 строк по изданным книгам, многие из них рановато возомнили себя сказителями-манасчи. Их поборники и организаторы не понимают, что подобная беспомощная дребедень только отвращает народ от «Манаса».

Стоило проявить излишнюю, показную заботу сказителям-манасчи на государственном уровне, одарив их квартирами, званиями и большими денежными призами, так сразу даже иные великовозрастные матроны и юные девочки превратились в сказителей-манасчи. Понятно, что дух Манаса, долго дремавший в их душах, «проснулся» не вдруг и вовсе не спонтанно: ими движут вполне объяснимые, обычные корыстные интересы!  

Некоторые мелкие политики, поэты, бизнесмены тоже очень стараются спекулировать вокруг эпоса «Манас». Открыв всевозможные общественные фонды и движения, связанные с именем Манаса или с эпосом «Манас», они преследуют лишь свои личные, корыстные интересы… А тем временем продолжается тихая, подспудная вульгаризация эпоса «Манас».

Недавно была переиздана книга «Эки дөөнүн күрөшү» («Борьба двух великанов») известного поэта Дуйшеева. (Шайлообек Дуйшеев: «Эки дөөнүн күрөшү». Б. «Турар», 2016). Трудно найти точного слова, чтобы определить жанр этой книги: это авторская версия одной из глав эпоса «Манас». Глава «Манас менен Жолойдун кармашы» («Схватка Манаса и Жолоя»), воссозданная Шайлообеком Дуйшеевым, по духу, по стилю и по самовольной подаче готового материала, а самое главное, по своему вольному, развязному тону сильно напоминает «перевод-версию» Мара Байджиева.

Эпос вечно жив в душе кыргызского народа и вовсе не нуждается в создании своих современных ремейков. А почему поэт написал эту свою неоригинальную в буквальном смысле книгу? Какую цель он ставил при этом? Какая была в этом необходимость? Книга, по сути и по форме полностью вторична. Авторство Дуйшеева тут лишь условно. Так исполнитель на свой лад поет уже готовую песню композитора. Шайлообек Дуйшеев тоже создал свою собственную версию известной главы из эпоса «Манас». Процитируем пару строф, которые, как кукиш в кармане, так и выпирают из нее…  

«…Кылчайып жоодон качпаган.
Кызыталак ит кыргыз,
Кыйынынын айынан,
Кылкылдаган ааламга
Кысылып кенен батпаган…»

А теперь смысл этих строк на русском языке:
«…Не бросится в бегство от врага,
Кызыталак (брань, букв.: твою дочь выгнал ее муж) собака-кыргыз
Из-за того, что он так  силен
В бескрайней вселенной
Им тесно и не вмещаются просторно…»

Это содержится в авторской, вводной части произведения. Древний, великий кыргызский народ не нуждается в таком двусмысленном славословии. Чуть далее:
«…Ала-Тоолук буруттар,
Адуулап ары басты эле…
Адам койбой чакырып,
Аш бергени жатты эле…»

То есть:
«Буруты из Ала-Тоо,
Пошли в ту сторону…
Не оставив никого без приглашения,
Решили устроить поминки…»

Известно, что в старину заклятые враги кыргызов называли их (вернее, обзывали) «бурутами». Представьте Саякбая, вместо привычного «Э-эй, бул бабалардан калган сөз» («Э-эй, эти слова завещали наши предки»), начинающего сказание: «Э-эй, бул буруттардан калган сөз» («Э-эй, эти слова оставили нам буруты»… А современный поэт Шайлообек Дуйшеев еще более конкретизировал «Буруты из Ала-Тоо». Поразительно, что при «исправленном и дополненном переиздании» автор так и оставил вышеуказанные слова «ит кыргыз». Следовательно, этот эклектичный «эпитет» им был допущен вполне умышленно.  Стало быть, это твердая позиция автора?!

Парадоксально, что эта неоригинальная, целиком и полностью вторичная, компиляционная по сути книга была удостоена Государственной премии Кыргызской Республики имени Токтогула в 2011-году. Впрочем, это было как раз в то время, когда кыргызская общественность еще окончательно не оправилась от потрясения: кровавое побоище, которое устроили на столичной площади внутренние и внешние враги кыргызского народа, объединившись в одну общую силу, отозвалось всеобщей болью и трагедией… А некоторые в это же время судорожно делили власть, богатство, премии и звания. Одним словом, кипели шекспировские страсти.

Произведение по своему художественному уровню тоже не блещет, дабы можно было сказать: да, оно стоило того, чтобы воссоздать. Наоборот, эпизодически бросается в глаза бескультурье, выдаваемое за остроумие, ловкое версификаторство, претендующее на мастерство. К примеру, так описывается внешний вид Жолоя:
«…Оройу суук оңбогур
Олтурган жерин аң кылып,
Оосурган жерин чаң кылып…»

Это по-русски звучит так:
«…Этот пугающе некрасивый проклятый
Когда садится на земле возникает овраг,
Когда пукнет, вздымается пыль вокруг…»

Даже бескрайняя, необузданная фантазия Саякбая никогда не опускалась до подобных низменных физиологических подробностей!..

Комично уже то, что Шайлообек Дуйшеев - поэт-лирик добротного, среднего уровня, замахнулся на воссоздание эпоса «Манас». Пользуясь его же «терминологией», можно сказать, что это напоминает борьбу лилипута с великаном. А что мы имеем в итоге? Поэтический вульгарный пересказ, насквозь напичканный псевдо архаическими словами. Языковеды должны провести тщательный этимологический анализ. Могут обнаружиться и другие слова, которые имеют такое же происхождение, как слово «бурут».

Выдающийся поэт Кубанычбек Маликов (соредактор классического издания «Манаса», работавший долгое время бок о бок с самим Саякбаем Каралаевым), создавший историческую поэму-шедевр «Балбай», не решился  на воссоздание своего собственного варианта эпоса «Манас». А ведь, по воспоминаниям современников, он сам был сказителем-манасчи вполне хорошего любительского уровня. Вполне мог бы, обидевшись на Саякбая Каралева, создать свою версию (можно не сомневаться, намного лучше, чем поэты типа дуйшеева!), мол, докажу, что при желании я могу не хуже тебя!          

Мудрый Кубанычбек Маликов не совершил такую глупость потому, что хорошо понимал, что мир сказителя-манасчи – особый, герметичный мир, куда не всякий стихотворец должен совать свой нос. Для этого должен быть подан знак свыше – мол, ты избранный, это твоя миссия на этом свете!.. Известна мимолетная, но очень точная оценка стихов Владимира Маяковского, данная Владимиром Ильичом Лениным: «Как тут на счет поэзии, я не знаю, но написано очень своевременно!». О поэзии Шайлообека Дуйшеева тоже можно сказать то же самое. От других поэтов его выгодно отличало умение писать всегда «очень своевременно». Так было при коммунистах, так стало при демократах, и так есть при соцдемократах…

Поэтому когда у тех, кто возносит его поэзию, спросишь, какие же стихи Дуйшеева они считает лучшими, то называют лишь «Кайдыгерлик» («Равнодушие») и «Бөлүнбө кыргыз!», то есть, «Не разъединяйся, кыргыз!» И это вовсе  не удивительно. Ведь, главное свойство таких «своевременных стихов» – они проходные и быстро забываются!   

К счастью, у Маяковского кроме тек плакатных, лозунгообразных стихов на политические актуальные темы, оказалось достаточно много прекрасных стихов, которые и делают его имя одним из великих поэтов ХХ века. А сколько стихов останутся (да и останутся ли!?) от поэта Шайлообека Дуйшеева – этот вопрос пока остается открытым…

Да и вообще, удачные поэтические переводы в кыргызской литературе (по разным причинам), – довольно редкое явление. Как с других языков на кыргызский язык, так и с кыргызского на русский и другие языки. Как удачный пример адекватного, точного перевода можно назвать стихи и поэмы Александр Пушкина в исполнении великого писателя Узакбая Абдукаимова. А как удачный пример вольного перевода – «Витязь в тигровой шкуре» Шоты Руставели в переводе великого поэта Алыкула Осмонова.

Эти примеры невольно наводят на мысль о том, что конгениальный перевод тоже возможен лишь в том случае, когда переводчик также является крупной личностью, соответствующей уровню переводимого им произведения. В противном случае неизбежны комические ситуации, которые, однако, мы должны воспринимать, как неизбежный, закономерный итог. Вот, как переведены широко известные первые строки из «Евгения Онегина» Александр Пушкина на кыргызский язык:
«Адатка бек абам жоругу:
Алдан тайып дартка чалдыкса,
Отургун дейт сыйлап ооруну,
Ойлой албай мындан артыкча.»

Если сравнить этот перевод поэта Эрниса Турсунова с оригиналом на русском языке, то поймешь, что ни одна строчка по своему содержанию не соответствует первоисточнику, а некоторым вовсе придан превратный смысл. «Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.»

Но особенно противно в тех случаях, когда произведение талантливого писателя портится бездарными усилиями безграмотного переводчика. Так в первых же предложениях повести «Живи и помни» Валентина Распутина «крещенские морозы» превращаются на кыргызском языке в «чилде».  Мырзаян Толомушев глубоко религиозный, этнографический слой текста оставил нетронутым, а вместо него самовольно вписал «чилде чилделигин кылды», - сорокадневный период сильных морозов! Халтурщик-переводчик уничтожил на корню талантливого русского писателя Распутина, который так и не раскрылся для кыргызского читателя во всем своем блеске.

Но самая настоящая вакханалия воцарилась в этой сфере именно в эпоху независимости. Раньше переводы хоть урегулировались определенными организациями, которые определяли качество как оригинала, так и перевода, по возможности отсекая откровенную халтуру. Ныне, пользуясь своими связями и финансовой возможностью, иные «дельцы от литературы» свою халтуру выдают на других языках как высшее достижение современной кыргызской литературы, не понимая, что произведение, не получившее признание на родном языке, в переводе будет подобно мертворожденному.  Имеются и позитивные моменты. Если раньше почти все произведения преимущественно переводились только с русского языка и с родственных языков, то в последние десятилетия изредка появляются переводы с немецкого, английского, французского, турецкого, японского и других языков. Конечно, могут возникнуть вопросы по поводу качества тех переводов, а также переводимых произведений, но сама эта новая тенденция (не быть зависимым только от русского языка!) заслуживает всяческого одобрения.

Из последних переводов на кыргызский язык можно отметить «Сто лет одиночества» Габрэля Гарсиа Маркеса (перевела Назгуль Осмонова), «Мастер и Маргариту» Михаила Булгакова (перевел Эрнис Асек уулу). Знаковые произведения мировой литературы ХХ века, наконец, дошли и до своего кыргызскоязычного читателя. Но, к сожалению, эти переводы еще не получили свою достойную оценку. Требуется скрупулезное сопоставление этих переводов с их оригиналом и переводом на русском языке. Но поскольку ни переводческой секции, ни литературной критики как таковой ныне вообще нет, а Союз писателей существует номинально на бумаге, подобная работа ведется лишь усилиями частников-энтузиастов. А этого явно недостаточно для того, чтобы процветала литература, в том числе и переводческая литература!

Не секрет, что переводческая отрасль в советскую эпоху была неплохой кормушкой. Именно в силу этого условия, порою люди, и двух слов не умеющие связать на русском языке, но не нашедшие для себя другую стезю, часто обременяли собой эту очень важную отрасль. И порою внешне вполне успешно. Переводили произведения Джека Лондона, Теодора Драйзера, и других классиков мировой литературы! Многие догадывались, что они, хорошо зная узбекский или казахский языки, попросту говоря, легко «переписывали» уже готовые, изданные переводы тех произведений на узбекском и казахском языках. Иные могут возразить, а какая разница? Они же все-таки переводили с узбекского или казахского языков?! Да, переводили. Но указывали же, что данное произведение переведено с русского языка.

С другой стороны, не стоит забывать о том, какой долгий, извилистый, сложный путь «проделывали герои» Джека Лондона и Драйзера, чтобы дойти до своего кыргызского читателя: перейдя через английский, русский, узбекский (или казахский) языки, только затем они «заговорили» на кыргызском языке. То есть, не видя первоисточника, данный бедолага-переводчик автоматически переносил все недостатки и недочеты русского, узбекского (или казахского) переводчиков в свой кыргызскоязычный перевод. Точно также, русский перевод-версия эпоса «Манас» Мара Байджиева тоже может оказать, к великому сожалению, плохую службу нашему народному эпосу, которым мы все по праву гордимся. В таком искаженном, урезанном виде он через легкодоступный, упрощенный русский перевод дойдет до своих читателей на многих других языках!   

В таком случае, нам остается предъявить лишь одно требование: все будущие переводчики книги «Сказание о Манасе» Мара Байджиева должны особо отметить на титульном листе своего перевода, что «данный перевод был осуществлен с вольного перевода (с поэтической версии эпоса) Мара Байджиева».  Только так мы, хотя бы частично можем уберечь свой народный эпос от нежелательных толкований и предостеречь от кривотолков.   

г.Бишкек, июнь 2026-г.
P.S. Публикация данной статьи не означает, что сайт «РухЭш» полностью поддерживает точку зрения автора. Некоторые спорные положения мы решили представить на рассмотрение и читателям.

Эгер «РухЭш» сайтынын ишмердиги токтоп калбашын кааласаңыз, бизди колдоо үчүн төмөнкү банктык эсебибизге өз каалооңузга жараша акча которо аласыз... Мбанк + 996 558 08 08 60 жана Оптимабанк-4169585341612561.